Маэстро теней

Донато Карризи

249.00 руб.

Читать фрагмент под опсанием

Купить книгу

Звезды мирового детектива

  • Объем: 250 стр.
  • Жанр: Зарубежные детективы, Современные детективы
  • Теги: Мистические детективы, Расследование преступлений, Сверхспособности, Серийные убийцы

В новом романе Донато Карризи «Маэстро теней» вновь действуют Сандра Вега, фотограф-криминалист, и Маркус, священник, расследующий преступления, о которых знают лишь те, кто принимает исповедь. Пять столетий назад папа Лев X издал таинственную буллу, согласно которой Вечный город «никогда, никогда, никогда» не должен погружаться во тьму. Но в наши дни буря вывела из строя одну из римских электростанций, и чтобы полностью восстановилось электроснабжение, столице предстоит на двадцать четыре часа погрузиться в темноту. В подступающих сумерках оживает затаившееся зло. Никто не застрахован, даже те, кто запер двери на два оборота. По городу тянется цепочка убийств, но кто таинственный палач, кто нажимает на скрытые пружины. Маркусу и Сандре предстоит обнаружить источник зла, пока не стало слишком поздно…

 

Читать фрагмент

Про­лог
Охот­ник за тенью

Мы при­ходим в мир и уми­ра­ем в бес­па­мятс­тве.

То же слу­чилось и с ним. Он ро­дил­ся во вто­рой раз, но сна­чала дол­жен был уме­реть. И зап­ла­тил за это свою це­ну: за­был, кто он та­кой.

«Я не су­щес­твую», – твер­дил он сно­ва и сно­ва, ибо то бы­ла единс­твен­ная дос­тупная ему ис­ти­на.

Пу­ля, прон­зившая ему ви­сок, унес­ла с со­бой его прош­лое, а вмес­те с тем его лич­ность. Но не зат­ро­нула об­щую па­мять и ре­чевые цен­тры: стран­ное де­ло, но он го­ворил на мно­гих язы­ках.

Эти ред­кие лин­гвис­ти­чес­кие спо­соб­ности – единс­твен­ное, что бы­ло в нем оп­ре­делен­но­го.

Ле­жа в Пра­ге на боль­нич­ной кой­ке, он ждал, ког­да пой­мет на­конец, кто он та­кой, и вот од­нажды прос­нулся ночью и уви­дел у сво­его из­го­ловья муж­чи­ну, крот­ко­го на вид, с чер­ны­ми во­лоса­ми, при­чесан­ны­ми на ко­сой про­бор, с маль­чи­шес­ким вы­раже­ни­ем ли­ца.

– Я знаю, кто ты.

Эти сло­ва дол­жны бы­ли при­нес­ти об­легче­ние, но ока­зались лишь пре­люди­ей к оче­ред­ной тай­не, ибо че­ловек в тем­ной одеж­де тот­час же по­ложил пе­ред ним два за­печа­тан­ных кон­верта.

В од­ном, объ­яс­нил он, на­ходит­ся чек на предъ­яви­теля на двад­цать ты­сяч ев­ро и пас­порт на вы­мыш­ленное имя, ку­да ос­та­ет­ся толь­ко вкле­ить фо­тог­ра­фию.

Во вто­ром – ис­ти­на.

По­сети­тель ска­зал, что он сам дол­жен ре­шить, но то­ропить­ся не нуж­но, вре­мени пре­дос­та­точ­но. Ведь уз­нать о се­бе все не всег­да бла­го, так что ему пре­дос­тавля­ет­ся вто­рая воз­можность.

– По­думай хо­рошень­ко, – по­сове­товал он. – Зна­ешь, сколь­ко лю­дей хо­тели бы ока­зать­ся на тво­ем мес­те? Сколь­ко лю­дей меч­та­ют, что­бы ам­не­зия нав­сегда стер­ла из па­мяти все ошиб­ки и па­дения, всю боль прош­ло­го и мож­но бы­ло бы на­чать сна­чала, с чис­то­го лис­та? Ес­ли ты вы­берешь этот путь, пос­лу­шай­ся ме­ня и выб­рось вто­рой кон­верт, да­же не от­кры­вая.

Что­бы об­легчить ему ре­шение, гость рас­ска­зал, что там, сна­ружи, ник­то не ищет его и не ждет. Нет у не­го ни при­вязан­ностей, ни семьи.

И по­сети­тель уда­лил­ся, уно­ся с со­бой свои тай­ны.

А он все смот­рел на кон­верты, смот­рел до рас­све­та и в пос­ле­ду­ющие дни. Что-то под­ска­зыва­ло ему: тот че­ловек знал, что он в ито­ге вы­берет.

Проб­ле­ма бы­ла в том, что он сам это­го не знал.

То стран­ное ноч­ное пред­ло­жение под­ра­зуме­вало, что со­дер­жи­мое вто­рого кон­верта ему вряд ли пон­ра­вит­ся. «Я не знаю, кто я та­кой», – твер­дил он се­бе, но вско­ре по­нял, что ка­кую-то часть сво­ей лич­ности в сос­то­янии пос­тигнуть: про­жить ос­та­ток жиз­ни в сом­не­ни­ях ему не под си­лу.

По­это­му в ве­чер пе­ред вы­пис­кой из боль­ни­цы он выб­ро­сил кон­верт с че­ком и пас­портом на вы­мыш­ленное имя – что­бы не пе­реду­мать. По­том вскрыл тот, где та­илась раз­гадка.

В кон­верте ле­жал би­лет на по­езд до Ри­ма, нем­но­го де­нег и ад­рес цер­кви.

Сан-Лу­ид­жи деи Фран­че­зи.

Це­лый день он ис­кал эту цер­ковь. Отыс­кав, усел­ся на скамью в глу­бине цен­траль­но­го не­фа и нес­коль­ко ча­сов лю­бовал­ся ше­дев­ром ар­хи­тек­ту­ры, со­вер­шенным сли­яни­ем ре­нес­санса и ба­рок­ко. Ту­рис­ты, тол­пивши­еся у ал­та­ря, не об­ра­щали на не­го вни­мания. Его са­мого оше­ломи­ла та­кая кра­сота. Сре­ди об­ра­зов, ка­кими пи­талась его девс­твен­ная па­мять, ни­чего по­доб­но­го, ско­рее все­го, не бы­ло: тво­рения, ок­ру­жав­шие его сей­час, вряд ли мож­но бы­ло с лег­костью за­быть.

И он по­ка не знал, ка­кое от­но­шение име­ет к не­му все это.

Ког­да поз­дним ве­чером по­сети­тели по­тяну­лись прочь из цер­кви, под­го­ня­емые бли­зящей­ся гро­зой, он спря­тал­ся в од­ной из ис­по­веда­лен. Прос­то не знал, ку­да ему еще ид­ти.

Мас­сивные две­ри за­пер­ли, свет вык­лю­чили, толь­ко све­чи мер­ца­ли в тем­но­те. Сна­ружи по­лил дождь. От рас­ка­тов гро­ма вздра­гива­ло пла­мя све­чей.

И тог­да раз­дался го­лос, гул­ко проз­ву­чав­ший в пус­том зда­нии:

– Мар­кус, иди пос­мотри.

Зна­чит, вот как его зо­вут. Он ус­лы­шал свое имя, но это не про­из­ве­ло ожи­да­емо­го эф­фекта. Прос­то на­бор зву­ков, ни о чем не го­воря­щий.

Мар­кус выб­рался из ук­ры­тия и по­шел ис­кать че­лове­ка, ко­торо­го ви­дел один-единс­твен­ный раз, в Пра­ге. На­шел его за ко­лон­ной: он сто­ял пе­ред од­ним из бо­ковых при­делов. Сто­ял спи­ной к про­ходу, не дви­га­ясь с мес­та.

– Кто я?

Че­ловек не от­ве­тил. По-преж­не­му смот­рел пря­мо пе­ред со­бой: на сте­не ма­лень­кой ка­пел­лы ви­сели три кар­ти­ны круп­но­го фор­ма­та.

– Ка­равад­жо соз­дал эти по­лот­на меж­ду 1599 и 1602 го­дом. «Приз­ва­ние», «Вдох­но­вение» и «Му­чени­чес­тво свя­того Мат­фея». Мое лю­бимое – пос­леднее. – Он ука­зал на кар­ти­ну, ви­сев­шую спра­ва. По­том обер­нулся к Мар­ку­су. – Сог­ласно хрис­ти­ан­ским пре­дани­ям, свя­той Мат­фей, апос­тол и еван­ге­лист, был убит.

Свя­той на кар­ти­не сбит с ног, и его убий­ца за­нес меч, го­товясь на­нес­ти смер­тель­ный удар. Сви­дете­ли в ужа­се раз­бе­га­ют­ся, пред­ви­дя то, что дол­жно слу­чить­ся, да­вая свер­шить­ся злу, ко­торое вот-вот вос­торжес­тву­ет. Мат­фей, вмес­то то­го что­бы по­корить­ся судь­бе, про­тяги­ва­ет ру­ку, слов­но пы­та­ясь ос­та­новить ос­трие, из­бе­жать му­чени­чес­тва, ко­торое сде­ла­ет его свя­тым, по­дарит веч­ное бла­женс­тво.

– Ка­равад­жо вел рас­се­ян­ную жизнь, по­сещал са­мые злач­ные мес­та Ри­ма, и на тот или иной сю­жет­ный ход в кар­ти­не его час­тень­ко на­тал­ки­вало то, что он ви­дел на ули­це. В дан­ном слу­чае – на­силие. По­это­му поп­ро­буй пред­ста­вить се­бе, что в этой сце­не нет ни­чего свя­того или ду­шес­па­ситель­но­го, что в ней учас­тву­ют обыч­ные лю­ди… Что ты ви­дишь?

Мар­кус за­думал­ся на мгно­вение:

– Убий­ство.

Со­бесед­ник мед­ленно кив­нул и при­бавил:

– Кто-то выс­тре­лил те­бе в го­лову в том гос­ти­нич­ном но­мере в Пра­ге.

Дождь за­шумел силь­нее, гул­ким эхом от­да­ва­ясь в цер­кви. Мар­кус по­думал, что ему нес­прос­та по­каза­ли кар­ти­ну. Ему пред­ла­галось за­дать­ся 

воп­ро­сом: кем он сам мог быть в этой сце­не? Жер­твой или па­лачом?

– Дру­гие, гля­дя на эту кар­ти­ну, ви­дят спа­сение, а я раз­ли­чаю толь­ко зло, – приз­нался Мар­кус. – По­чему?

Мол­ния свер­кну­ла за ок­на­ми, выс­ве­тив вит­ра­жи. Че­ловек улыб­нулся:

– Ме­ня зо­вут Кле­мен­те. Мы с то­бой свя­щен­ни­ки.

Это от­кры­тие Мар­ку­са глу­боко пот­рясло.

– Часть те­бя, ко­торую ты за­был, раз­ли­ча­ет приз­на­ки зла. Ано­малии.

Мар­кус не мог по­верить, что об­ла­да­ет та­ким та­лан­том.

Тут Кле­мен­те по­ложил ему ру­ку на пле­чо:

– Есть мес­то, в ко­тором мир све­та встре­ча­ет­ся с ми­ром су­мерек. Там-то и про­ис­хо­дит глав­ное: в краю те­ней, где все раз­ре­жено, смут­но, не­чет­ко. Ты был стра­жем, приз­ванным ох­ра­нять эту гра­ницу. Ибо вре­мя от вре­мени что-то про­рыва­ет­ся в наш мир. Тво­ей за­дачей бы­ло из­ло­вить это и от­пра­вить об­ратно во мрак.

Пос­леднюю фра­зу свя­щен­ни­ка заг­лу­шил рас­кат гро­ма.

– Мно­го лет на­зад ты про­из­нес клят­ву: ник­то не дол­жен знать о тво­ем су­щес­тво­вании. Ник­то и ни­ког­да. Толь­ко в миг меж­ду тем, как свер­кнет мол­ния, и тем, как уда­рит гром, ты мо­жешь наз­вать се­бя.

В миг меж­ду мол­ни­ей и гро­мом…

– Так кто же я? – Мар­кус си­лил­ся по­нять.

– Пос­ледний пред­ста­витель свя­щен­но­го ор­де­на. Пе­нитен­ци­арий. Ты за­был о ми­ре, од­на­ко и мир за­был обо всех вас. Но ког­да-то лю­ди на­зыва­ли вас охот­ни­ками во мра­ке.

 

Ва­тикан – са­мое ма­лень­кое су­верен­ное го­сударс­тво в ми­ре.

Оно за­нима­ет не боль­ше по­лови­ны квад­ратно­го ки­ломет­ра в цен­тре Ри­ма, за ба­зили­кой Свя­того Пет­ра. Его пре­делы ог­ражде­ны креп­ки­ми сте­нами.

Не­ког­да весь Веч­ный Го­род при­над­ле­жал па­пе. Но ког­да в 1870 го­ду Рим был при­со­еди­нен к но­восоз­данно­му ко­ролевс­тву Ита­лии, пон­ти­фик ук­рылся внут­ри это­го кро­хот­но­го ан­кла­ва и от­ту­да осу­щест­вля­ет свою власть.

Как не­зави­симое го­сударс­тво, Ва­тикан име­ет тер­ри­торию, на­селе­ние и пра­витель­ствен­ные струк­ту­ры. Его граж­да­не раз­де­ля­ют­ся на лиц ду­хов­ных и свет­ских, в за­виси­мос­ти от то­го, при­няли они обе­ты или же нет. Не­кото­рые жи­вут внут­ри стен, иные – за их пре­дела­ми, на италь­ян­ской тер­ри­тории, и каж­дый день мо­та­ют­ся к мес­ту ра­боты, в од­но из мно­жес­тва уп­равле­ний и ве­домств, про­ходя в ка­кие-то из пя­ти врат, че­рез ко­торые толь­ко и мож­но про­ник­нуть в Ва­тикан.

За сте­нами име­ет­ся вся ин­фраструк­ту­ра и служ­бы. Су­пер­маркет, поч­то­вое от­де­ление, не­боль­шая боль­ни­ца, ап­те­ка, су­деб­ная па­лата, дей­ству­ющая на ос­но­ве ка­нони­чес­ко­го пра­ва, и ма­лень­кая элек­трос­танция. А еще – по­садоч­ная пло­щад­ка для вер­то­летов и да­же же­лез­но­дорож­ная стан­ция, прав­да ис­клю­читель­но для пе­ред­ви­жений пон­ти­фика.

Го­сударс­твен­ный язык – ла­тынь.

Кро­ме ба­зили­ки, пап­ской ре­зиден­ции и пра­витель­ствен­ных зда­ний, на тер­ри­тории это­го ма­лень­ко­го го­рода рас­по­ложе­ны об­ширней­шие са­ды и му­зеи Ва­тика­на; пос­ледние ежед­невно по­сеща­ют ты­сячи ту­рис­тов со все­го ми­ра, ко­торые на­пос­ле­док вос­хи­ща­ют­ся, зад­рав но­сы, ве­лико­леп­ным по­тол­ком Сик­стинской ка­пел­лы и фрес­кой Ми­келан­дже­ло «Страш­ный суд».

Там и слу­чилось чрез­вы­чай­ное про­ис­шес­твие.

Око­ло че­тырех, за два ча­са до офи­ци­аль­но­го зак­ры­тия му­зе­ев, ох­ра­на при­нялась веж­ли­во вып­ро­важи­вать по­сети­телей, не пред­ла­гая ни­каких объ­яс­не­ний. В то же са­мое вре­мя на ос­таль­ной тер­ри­тории ма­лень­ко­го го­сударс­тва свет­ско­му пер­со­налу бы­ло пред­ло­жено уда­лить­ся в свои жи­лища, внут­ри стен или за их пре­дела­ми. Те, кто жил внут­ри, дол­жны бы­ли ос­та­вать­ся у се­бя вплоть до даль­ней­ших рас­по­ряже­ний. При­каз ка­сал­ся и ду­хов­ных лиц, ко­торым бы­ло ве­лено вер­нуть­ся в квар­ти­ры или уда­лить­ся в кельи ва­тикан­ских мо­нас­ты­рей.

 

Швей­цар­ская гвар­дия, кор­пус пап­ских на­ем­ни­ков, ко­торых с 1506 го­да на­бира­ют ис­клю­читель­но в ка­толи­чес­ких кан­то­нах Швей­ца­рии, по­лучи­ла при­каз зак­рыть все вхо­ды в го­род, на­чиная с во­рот Свя­той Ан­ны. Го­род­ской те­лефон от­клю­чили, со­товую связь заб­ло­киро­вали.

К шес­ти ча­сам это­го хо­лод­но­го зим­не­го дня кре­пость ока­залась со­вер­шенно от­ре­зана от ми­ра. Ник­то не мог ни вой­ти, ни вый­ти, ни свя­зать­ся с кем-ли­бо.

Кро­ме дво­их че­ловек, ко­торые прош­ли по дво­ру Свя­того Да­масо и Лод­жи­ям Ра­фа­эля.

 

На всей об­ширной тер­ри­тории са­дов бы­ла прек­ра­щена по­дача элек­три­чес­тва. Ша­ги их гул­ко от­да­вались в аб­со­лют­ной ти­шине.

– Быс­трее, у нас толь­ко пол­ча­са, – по­торо­пил Кле­мен­те.

Мар­кус по­нимал, что пол­ная изо­ляция дол­го не прод­лится, ра­но или поз­дно у ко­го-то сна­ружи воз­никнут по­доз­ре­ния. Друг со­об­щил ему, что для средств мас­со­вой ин­форма­ции нас­ко­ро при­гото­вили вер­сию: ка­ран­тин яко­бы вве­ден ра­ди про­вер­ки но­вого пла­на эва­ку­ации в слу­чае уг­ро­зы.

Од­на­ко нас­то­ящую при­чину сле­дова­ло дер­жать в стро­гом сек­ре­те.

Оба свя­щен­ни­ка, зай­дя в са­ды, вклю­чили фо­нари­ки. Са­ды эти за­нима­ют двад­цать три гек­та­ра, по­лови­ну всей тер­ри­тории Ва­тика­на. Есть там сад италь­ян­ский, ан­глий­ский и фран­цуз­ский; там соб­ра­ны об­разцы фло­ры со все­го све­та. Са­ды эти – гор­дость пон­ти­фиков. Мно­гие па­пы про­гули­вались, раз­мышля­ли, мо­лились сре­ди цве­тущих рас­те­ний.

Мар­кус и Кле­мен­те прош­ли по ал­ле­ям, об­са­жен­ным кус­та­ми бук­са, ко­торым са­дов­ни­ки при­дали фор­му, не ус­ту­па­ющую мра­мор­ным скуль­пту­рам. Сколь­зну­ли в тень вы­соких пальм и ли­ван­ских кед­ров, под плеск со­тен фон­та­нов, ук­ра­ша­ющих парк. По­пали в ро­зарий, ус­тро­ен­ный И­оан­ном XXIII, где вес­ной рас­цве­тали ро­зы, но­сящие те­перь имя свя­того пон­ти­фика.

Из-за вы­соких стен с рим­ских улиц с их ха­оти­чес­ким дви­жени­ем до­носил­ся бес­по­рядоч­ный гвалт. Но там, где они очу­тились, ца­рила аб­со­лют­ная ти­шина и нич­то не на­руша­ло по­кой.

Но ми­ра здесь все-та­ки нет, по­думал Мар­кус. Боль­ше нет. Мир на­рушен тем, что слу­чилось се­год­ня днем, ког­да об­на­ружи­ли про­изо­шед­шее.

Там, ку­да нап­ра­вились пе­нитен­ци­арии, при­роду, в от­ли­чие от дру­гих са­дов, ник­то не при­ручал. В са­мом цен­тре зе­леных лег­ких сто­лицы рас­по­лага­лась зо­на, где де­ревья и кус­ты мо­гут про­из­растать сво­бод­но. Лес пло­щадью в два гек­та­ра.

Единс­твен­ное, что там де­лали, – это пе­ри­оди­чес­ки под­би­рали ва­леж­ник. Чем, собс­твен­но, и за­нимал­ся са­дов­ник, за­бив­ший тре­вогу.

Мар­кус и Кле­мен­те под­ня­лись на холм. С его вер­ши­ны пос­ве­тили фо­нари­ками вниз, на по­лян­ку, в цен­тре ко­торой пред­ста­вите­ли кор­пу­са жан­дарме­рии[1] жел­той лен­той ого­роди­ли не­боль­шой учас­ток. Аген­ты уже ис­сле­дова­ли мес­то про­ис­шес­твия, соб­ра­ли все вещ­до­ки, а по­том по­лучи­ли при­каз уда­лить­ся.

Что­бы смог­ли прий­ти мы, ска­зал се­бе Мар­кус. По­дошел к на­тяну­той лен­те, пос­ве­тил фо­нари­ком и уви­дел.

Че­лове­чес­кий торс.

Об­на­жен­ный. Ему тут же при­шел на па­мять Бель­ве­дер­ский торс, изу­вечен­ная ста­туя Гер­ку­леса, ко­торой вдох­новлял­ся Ми­келан­дже­ло, выс­тавлен­ная как раз в му­зе­ях Ва­тика­на. Но не бы­ло ни­чего, на­поми­на­юще­го о вы­соком ис­кусс­тве, в ос­танках жен­щи­ны, с ко­торой так звер­ски рас­пра­вились.

Кто-то от­ру­бил ей го­лову, но­ги и ру­ки. Час­ти те­ла бы­ли раз­бро­саны на рас­сто­янии нес­коль­ких мет­ров, вмес­те с лос­ку­тами тем­ной одеж­ды.

– Из­вес­тно, кто она та­кая?

– Мо­нахи­ня, – от­ве­тил Кле­мен­те. – Здесь есть не­боль­шая оби­тель, очень стро­гих пра­вил, сра­зу за ле­сом. – Он по­казал ру­кой впе­ред. – Имя жен­щи­ны

дер­жат в тай­не, это од­но из пра­вил ор­де­на, в ко­торый она всту­пила. Но не ду­маю, что­бы в этом слу­чае имя нам чем-то по­мог­ло.

Мар­кус наг­нулся, что­бы луч­ше рас­смот­реть. Бе­лая ко­жа, ма­лень­кие гру­ди, пах, бес­стыд­но выс­тавлен­ный на­показ. Бе­локу­рые во­лосы, очень ко­рот­ко ос­три­жен­ные, обыч­но пок­ры­тые пла­том, вид­не­лись те­перь на от­рублен­ной го­лове. Го­лубые гла­за воз­де­ты к не­бу, слов­но в мо­лит­ве. «Кто ты?» – взгля­дом воп­ро­сил ее пе­нитен­ци­арий. Ведь есть судь­ба ху­же смер­ти: уме­реть бе­зымян­ной. «Кто это сде­лал с то­бой?»

– Вре­мя от вре­мени сес­тры гу­ляли в ле­су, – про­дол­жал Кле­мен­те. – Сю­да поч­ти ник­то не за­ходит, ник­то не ме­ша­ет им мо­лить­ся.

Жер­тва из­бра­ла зат­ворни­чес­тво, по­думал Мар­кус. При­няла пос­триг, что­бы вмес­те с сес­тра­ми жить вда­ли от че­лове­чес­тва. Ник­то не дол­жен был боль­ше уви­деть ее ли­цо. Но вмес­то это­го ее те­ло пос­лу­жило неп­ристой­ной де­монс­тра­ци­ей чь­ей-то зло­бы.

– Вы­бор этих сес­тер по­нять не­лег­ко, мно­гие счи­та­ют, что луч­ше тво­рить доб­ро сре­ди лю­дей, чем зат­во­рять­ся в сте­нах мо­нас­ты­ря, – рас­суждал Кле­мен­те, буд­то чи­тая мыс­ли то­вари­ща. – Но моя ба­буш­ка всег­да го­вори­ла: «Ты не пред­став­ля­ешь, сколь­ко раз эти сес­тры спа­сали мир сво­ими мо­лит­ва­ми».

Мар­кус не знал, во что ему ве­рить. Нас­коль­ко он по­нимал, пе­ред ли­цом та­кой смер­ти мир вряд ли что-то мог­ло спас­ти.

– За мно­гие ве­ка здесь не слу­чалось ни­чего по­доб­но­го, – при­бавил друг. – Мы к это­му сов­сем не под­го­тов­ле­ны. Жан­дарме­рия про­ведет внут­реннее рас­сле­дова­ние, но она не рас­по­лага­ет не­об­хо­димы­ми тех­ни­чес­ки­ми средс­тва­ми. Нет ни суд­ме­дэк­спер­та, ни кри­мина­лис­тов. Не бу­дет ни вскры­тия, ни про­вер­ки от­пе­чат­ков паль­цев, ни ана­лиза ДНК.

Мар­кус по­вер­нулся к не­му:

– Тог­да по­чему не поп­ро­сить по­мощи у италь­ян­ских влас­тей?

В со­от­ветс­твии с до­гово­рами, зак­лю­чен­ны­ми меж­ду дву­мя го­сударс­тва­ми, Ва­тикан мог в слу­чае не­об­хо­димос­ти при­бег­нуть к по­мощи италь­ян­ской по­лиции. Но по­мощь эта тре­бова­лась толь­ко для то­го, что­бы сле­дить за тол­па­ми па­лом­ни­ков, на­вод­нявших ба­зили­ку, или пре­дот­вра­щать мел­кие кра­жи на пло­щади пе­ред ней. Пол­но­мочия италь­ян­ской по­лиции за­кан­чи­вались у под­но­жия лес­тни­цы, ве­дущей к Свя­тому Пет­ру. Во вся­ком слу­чае, ес­ли не бы­ло спе­ци­аль­но­го об­ра­щения.

– Это­го не бу­дет, все уже ре­шено, – от­ре­зал Кле­мен­те.

– Как же мне про­водить рас­сле­дова­ние внут­ри Ва­тика­на – ведь ме­ня за­метят и, ху­же то­го, уз­на­ют, кто я та­кой?

– Но ты и не ста­нешь про­водить его здесь. Кто бы это ни сде­лал, он явил­ся из­вне.

Мар­кус ни­чего не по­нимал.

– От­ку­да те­бе это из­вес­тно?

– Мы зна­ем его в ли­цо.

Та­кой от­вет оше­ломил пе­нитен­ци­ария.

– Те­ло ле­жит здесь по мень­шей ме­ре во­семь-де­сять ча­сов, – про­дол­жал Кле­мен­те. – Этим ут­ром, очень ра­но, ка­меры ви­де­онаб­лю­дения за­фик­си­рова­ли в зо­не са­дов по­доз­ри­тель­но­го че­лове­ка. Он был одет как слу­житель, но, по­хоже, уни­фор­ма бы­ла ук­ра­дена.

– По­чему он?

– Сам пос­мотри.

Кле­мен­те про­тянул ему рас­пе­чат­ку фо­тог­раммы. Че­ловек, оде­тый в фор­му са­дов­ни­ка, ли­цо час­тично скры­то под ко­зырь­ком кеп­ки. Ев­ро­пе­оид­ной ра­сы, воз­раст не­оп­ре­делен­ный, но, ско­рее все­го, за пять­де­сят. Се­рая сум­ка че­рез пле­чо, на дне – пят­но бо­лее тем­но­го от­тенка.

– Жан­дармы уве­рены, что в этой сум­ке ле­жал то­порик или неч­то по­доб­ное. Его не­дав­но ис­поль­зо­вали: пят­но, ко­торое ты ви­дишь, ско­рее все­го, кровь.

– По­чему то­порик?

– Толь­ко та­кое ору­жие он мог бы здесь най­ти. Из­вне че­рез кор­до­ны, ох­ра­ну, ме­тал­ло­детек­то­ры он про­нес­ти ни­чего не мог, это ис­клю­чено.

– Но он все-та­ки унес ору­дие прес­тупле­ния с со­бой, что­бы за­мес­ти сле­ды, в слу­чае ес­ли жан­дармы об­ра­тят­ся к италь­ян­ской по­лиции.

– На вы­ходе все го­раз­до про­ще, там нет кон­тро­ля. И по­том, что­бы уй­ти, не бро­са­ясь в гла­за, дос­та­точ­но сме­шать­ся с тол­пой па­лом­ни­ков или ту­рис­тов.

– Са­довый ин­вентарь…

– Сей­час как раз про­веря­ют, все ли на мес­те.

Мар­кус сно­ва взгля­нул на ос­танки мо­лодой мо­нахи­ни. Неп­ро­из­воль­но стис­нул ме­даль­он, ко­торый но­сил на шее: ар­хангел Ми­ха­ил с ог­ненным ме­чом. Пок­ро­витель пе­нитен­ци­ари­ев.

– Нам по­ра, – объ­явил Кле­мен­те. – Вре­мя выш­ло.

Тут из ле­са до­нес­лись шо­рохи. Кто-то дви­гал­ся по нап­равле­нию к по­ляне. Мар­кус под­нял гла­за и уви­дел, что в тем­но­те обоз­на­чилась ве­рени­ца те­ней. У не­кото­рых в ру­ках бы­ли све­чи. При сла­бом све­те этих огонь­ков он рас­познал фи­гуры с пок­ры­тыми го­лова­ми. Ли­ца за­наве­шены тем­ной тканью.

– Это сес­тры, – шеп­нул Кле­мен­те. – Приш­ли заб­рать те­ло.

При жиз­ни толь­ко они мог­ли ви­деть ее ли­цо. Пос­ле смер­ти они единс­твен­ные мог­ли по­забо­тить­ся о пог­ре­бении. Та­ково пра­вило.

Кле­мен­те и Мар­кус отош­ли в сто­рону. Сес­тры мол­ча ок­ру­жили жал­кие ос­танки. Каж­дая из них зна­ла, что ей де­лать. Кто-то рас­сте­лил бе­лое по­лот­но, дру­гие ста­ли под­би­рать с зем­ли фраг­менты те­ла.

Толь­ко тог­да Мар­кус рас­слы­шал зву­ки. Сог­ласный гул, про­ис­хо­дящий из-под тка­ни, зак­ры­ва­ющей ли­ца. Ли­тания. Они мо­лились на ла­тыни.

Кле­мен­те схва­тил Мар­ку­са за ру­ку и по­тащил прочь, но в этот мо­мент од­на из сес­тер прош­ла ря­дом. И он от­четли­во рас­слы­шал фра­зу:

– Hic est diabolus.

Дь­явол здесь.

Часть пер­вая
Со­ляной маль­чик

1

У ног Кле­мен­те ле­жал хо­лод­ный ноч­ной Рим.

Ник­то бы не ска­зал, что че­ловек в тем­ной одеж­де, при­жав­ший­ся к ба­люс­тра­де, – свя­щен­ник. Двор­цы и ку­пола прос­ти­рались под ним, ба­зили­ка Свя­того Пет­ра вы­ше про­чих. Ве­личес­твен­ная па­нора­ма, от­кры­ва­юща­яся с хол­ма Пин­чо, не­из­менная в ве­ках, на фо­не ко­торой всег­да ки­шела жизнь, кро­хот­ная и брен­ная.

Кле­мен­те смот­рел на го­род, не обо­рачи­ва­ясь на звук ша­гов, раз­да­вав­шихся за его спи­ной.

– Ну, что ска­жешь? – спро­сил он, не до­жида­ясь, по­ка Мар­кус по­дой­дет.

– Ни­чего.

Кле­мен­те кив­нул, нис­коль­ко не уди­вив­шись, по­том по­вер­нулся к дру­гу-пе­нитен­ци­арию. У Мар­ку­са был из­му­чен­ный вид, на ли­це мно­год­невная ще­тина.

– Се­год­ня ис­полня­ет­ся год.

Кле­мен­те мол­ча заг­ля­нул ему в гла­за. Он знал, о чем речь: ис­полнил­ся год с то­го мо­мен­та, как в са­дах Ва­тика­на наш­ли рас­чле­нен­ный труп мо­нахи­ни. За этот не­малый срок рас­сле­дова­ние пе­нитен­ци­ария ни к че­му не при­вело.

Ни­каких сле­дов, ни­каких улик, да­же ни еди­ного по­доз­ре­ния. Ни­чего.

– Ду­ма­ешь от­сту­пить­ся? – спро­сил он Мар­ку­са.

– А что, раз­ве я мо­гу? – вски­нул­ся тот. Убий­ство мо­нахи­ни яви­лось для не­го су­ровым ис­пы­тани­ем. Охо­та за че­лове­ком, за­печат­ленным на фо­тог­рамме с ка­мер ви­де­онаб­лю­дения, – ев­ро­пе­оид­ной ра­сы, за пять­де­сят – ока­залась бе­зус­пешной. – Ник­то его не опоз­нал, ник­то его не ви­дел. Мы зна­ем его в ли­цо, вот что ме­ня боль­ше все­го бе­сит. – Мар­кус по­мол­чал, гля­дя на дру­га. – Нуж­но пе­реп­ро­верить всех ми­рян, ра­бота­ющих в Ва­тика­не. А ес­ли опять ни­чего не всплы­вет, при­нять­ся за свя­щен­ни­ков.

– Ник­то из них не по­хож на фо­тог­ра­фию – к че­му те­рять вре­мя?

– Кто мо­жет по­ручить­ся, что убий­це ник­то не по­могал? Не пок­ры­вал его? – Мар­кус ни­как не мог ус­по­ко­ить­ся. – От­вет – там, в сте­нах Ва­тика­на; там я и дол­жен вес­ти рас­сле­дова­ние.

– Ты же зна­ешь, су­щес­тву­ет зап­рет. Те­бе ту­да нель­зя по при­чине сек­ретнос­ти.

Мар­кус знал, что сек­ретность – от­го­вор­ка. Прос­то в Ва­тика­не бо­ялись, что, су­нув нос в де­ла цер­кви, он об­на­ружит неч­то вов­се не от­но­сяще­еся к дан­ной ис­то­рии.

– Я за­ин­те­ресо­ван толь­ко в том, что­бы пой­мать убий­цу. – Он встал ли­цом к дру­гу. – Ты дол­жен убе­дить пре­латов снять зап­рет.

Кле­мен­те мах­нул ру­кой, с хо­ду от­ме­тая это пред­ло­жение как не­сус­ветную глу­пость.

– Я да­же не знаю, кто об­ла­да­ет дос­та­точ­ной властью, что­бы это сде­лать.

Под ни­ми на пло­щади дель По­поло ро­ились ту­рис­ты, вы­ехав­шие на ноч­ную эк­скур­сию по дос­топри­меча­тель­нос­тям Ри­ма. Зна­ют ли они, что имен­но там ког­да-то рос­ло оре­ховое де­рево, под ко­торым по­хоро­нили им­пе­рато­ра Не­рона, «монс­тра», при­казав­ше­го, как о том твер­ди­ли его вра­ги, в 64 го­ду пос­ле Рож­дес­тва Хрис­то­ва под­жечь Рим? Рим­ля­не ве­рили, что это мес­то на­селе­но злы­ми ду­хами. По­это­му в XI ве­ке пон­ти­фик Пас­ха­лий II по­велел сжечь оре­ховое де­рево вмес­те с от­ко­пан­ным пра­хом им­пе­рато­ра. По­том там пос­тро­или цер­ковь Сан­та-Ма­рия дель По­поло, где до сих пор на глав­ном ал­та­ре мож­но уви­деть ба­рель­еф, изоб­ра­жа­ющий, как па­па рим­ский со­бира­ет­ся ру­бить де­рево Не­рона.

Вот он, Рим, про­нес­лось в го­лове у Мар­ку­са. Мес­то, где за лю­бым фа­садом скры­ва­ет­ся оче­ред­ная тай­на. Весь го­род оку­тан ле­ген­дой. И ник­то не сме­ет по-нас­то­яще­му про­ник­нуть в скры­тый смысл ве­щей. Все, что угод­но, толь­ко не воз­му­тить ду­шев­ный по­кой этих лю­дей. Ми­зер­ных, нич­тожных соз­да­ний, не ве­да­ющих, ка­кая вой­на пос­то­ян­но скрыт­но ве­дет­ся вок­руг них.

– При­дет­ся так или ина­че сми­рить­ся с тем, что мы ни­ког­да его не пой­ма­ем, – ска­зал Кле­мен­те.

Но Мар­кус не же­лал сда­вать­ся.

– Кто бы ни был этот че­ловек, он знал, как вес­ти се­бя внут­ри стен. Он изу­чил мес­тность, про­цеду­ры кон­тро­ля: ему уда­лось об­ма­нуть служ­бу бе­зопас­ности.

То, что он сде­лал с мо­нахи­ней, – зверс­тво, скотс­тво. Но то, как он это сде­лал, вы­да­ет не­кую ло­гику, про­думан­ный план.

– Я по­нял од­ну вещь, – с уве­рен­ностью про­гово­рил пе­нитен­ци­арий. – Вы­бор мес­та, жер­твы, спо­соба каз­ни – все это пос­ла­ние.

– Ко­му?

Hic est diabolus, по­думал Мар­кус. Дь­явол втор­гся в Ва­тикан.

– Кто-то хо­чет со­об­щить, что в Ва­тика­не оби­та­ет неч­то ужас­ное. Это до­каза­тель­ство, по­нима­ешь? Не­кий тест… Он пред­ви­дел даль­ней­шее: воз­никнут зат­рудне­ния и рас­сле­дова­ние зас­то­порит­ся. В вы­соких сфе­рах пред­почтут ос­та­вить нас во влас­ти сом­не­ний, толь­ко бы не до­копать­ся до прав­ды, ведь не­из­вес­тно, что мо­жет вый­ти на свет. Мо­жет, оче­ред­ная пог­ре­бен­ная ис­ти­на.

– Это серь­ез­ное об­ви­нение, ты не на­ходишь?

– Раз­ве ты не по­нима­ешь, что имен­но это­го и хо­тел убий­ца? – уп­ря­мо гнул свое Мар­кус.

– По­чему ты так в этом уве­рен?

– Ина­че он убил бы сно­ва. Но не убил: ему дос­та­точ­но знать, что сом­не­ние пус­ти­ло кор­ни и что звер­ское убий­ство нес­час­тной мо­нахи­ни – нич­то пе­ред ли­цом бо­лее ужас­ных тайн, ко­торые лю­бой це­ной сле­ду­ет хра­нить.

Кле­мен­те за­гово­рил в сво­ем обыч­ном при­мири­тель­ном то­не:

– У те­бя нет до­каза­тель­ств. Это толь­ко те­ория, плод тво­их раз­мышле­ний.

Но Мар­кус не от­сту­пал.

– Про­шу те­бя: дай мне по­гово­рить с ни­ми, я пос­та­ра­юсь их убе­дить. – Он имел в ви­ду цер­ковных и­ерар­хов, от ко­торых друг по­лучал инс­трук­ции и за­дания.

С тех са­мых пор, как три го­да на­зад Кле­мен­те на­шел его, по­теряв­ше­го па­мять, пол­но­го стра­хов, на боль­нич­ной кой­ке в Пра­ге, Мар­кус ни ра­зу не слы­шал от не­го лжи. Час­то он до­жидал­ся под­хо­дяще­го мо­мен­та, что­бы рас­крыть дру­гу гла­за, но не сол­гал ни ра­зу.

По­это­му Мар­кус ему до­верял.

Мож­но да­же ска­зать, что Кле­мен­те за­менял ему семью. В эти три го­да, за ред­ким ис­клю­чени­ем, он пред­став­лял со­бой единс­твен­ную связь пе­нитен­ци­ария с че­лове­чес­ким ро­дом.

«Ник­то не дол­жен знать о те­бе и о том, что ты де­ла­ешь, – пос­то­ян­но твер­дил он. – На кар­ту пос­тавле­но са­мо су­щес­тво­вание то­го, что мы пред­став­ля­ем, и ис­полне­ние за­дачи, ко­торая нам до­вере­на».

Его нас­тавник всег­да го­ворил, что выс­шим кру­гам из­вес­тно толь­ко то, что он су­щес­тву­ет.

Один Кле­мен­те зна­ет его в ли­цо.

Ког­да Мар­кус спро­сил, к че­му та­кая сек­ретность, друг от­ве­тил ему: «Так ты смо­жешь за­щитить их от них са­мих. Раз­ве не по­нят­но? Ес­ли все про­чие ме­ры ока­жут­ся бес­по­лез­ны­ми, ес­ли барь­еры рух­нут, кто-то дол­жен сто­ять на стра­же. Ты – пос­ледняя ли­ния обо­роны».

И Мар­кус все вре­мя за­давал­ся воп­ро­сом: ес­ли он – са­мая ниж­няя сту­пень этой лес­тни­цы, че­ловек для тай­ных по­руче­ний, пре­дан­ный слу­га, ко­торо­го при­зыва­ют, ког­да на­до пог­ру­зить ру­ки в ма­терию ть­мы, вы­пач­кать их, а Кле­мен­те – все­го лишь связ­ной, то кто на­ходит­ся на вер­ши­не?

В эти три го­да он ста­рал­ся как мог, стре­мил­ся выг­ля­деть вер­ным вас­са­лом в гла­зах то­го, кто – в этом Мар­кус был уве­рен – оце­нивал с вы­соты все, что он де­ла­ет. На­де­ял­ся, что это поз­во­лит ему про­бить­ся в выс­шие сфе­ры, поз­на­комить­ся с кем-то, кто объ­яс­нит на­конец, че­му слу­жит столь неб­ла­годар­ная мис­сия. И по ка­кой при­чине имен­но его из­бра­ли для ее вы­пол­не­ния. Ут­ра­тив па­мять, он не мог ска­зать, нас­коль­ко дав­ним бы­ло та­кое ре­шение, иг­рал ли он, Мар­кус, до Пра­ги ка­кую-то иную роль.

Ни­чего по­доб­но­го.

Кле­мен­те пе­реда­вал ему при­казы и по­руче­ния, ис­хо­див­шие, по-ви­димо­му, от Цер­кви в ее не­из­менной и по­рой не­из­ре­чен­ной муд­рости. И все-та­ки за каж­дым по­руче­ни­ем прос­матри­валась чья-то тень.

Вся­кий раз, ког­да он хо­тел уз­нать боль­ше, Кле­мен­те зак­ры­вал те­му, про­из­но­ся од­ну и ту же фра­зу, тер­пе­ливо, с крот­ким, доб­ро­душ­ным вы­раже­ни­ем на ли­це. Что­бы обуз­дать пре­тен­зии Мар­ку­са, он и сей­час, на тер­ра­се, пе­ред блес­ком, скры­ва­ющим тай­ны го­рода, про­из­нес эти сло­ва:

– Нам не по­доба­ет спра­шивать, нам не по­доба­ет знать. Нам по­доба­ет лишь по­вино­вать­ся.

2

Три го­да на­зад вра­чи ска­зали, что он ро­дил­ся во вто­рой раз.

Неп­равда.

Он умер, и все. А удел мер­твых – ис­чезнуть нав­сегда или ос­тать­ся приз­ра­ком в пре­дыду­щей жиз­ни, буд­то в за­точе­нии.

Та­ким он се­бя ощу­щал. Я не су­щес­твую.

Пе­чален удел приз­ра­ка. Он наб­лю­да­ет за се­рыми буд­ня­ми жи­вых, за их стра­дани­ями, за их стрем­ле­ни­ем уг­нать­ся за вре­менем, за тем, как они впа­да­ют в бе­шенс­тво по пус­тя­кам. Смот­рит, как они бо­рют­ся с проб­ле­мами, ко­торые судь­ба пе­ред ни­ми ста­вит каж­дый день. И за­виду­ет им.

Оби­жен­ный приз­рак, ска­зал он се­бе. Вот кто я та­кой. Ведь жи­вые всег­да бу­дут иметь пе­ред ним пре­иму­щес­тво. У них есть вы­ход: они еще мо­гут уме­реть.

Мар­кус бро­дил по улоч­кам ста­рого го­рода, лю­ди шли ми­мо, его не за­мечая. В тол­пе он обыч­но за­мед­лял шаг. Ему нра­вилось, ког­да про­хожие вто­ропях за­дева­ли его. Эти ми­молет­ные при­кос­но­вения толь­ко и поз­во­ляли ощу­щать, что он еще при­над­ле­жит к че­лове­чес­ко­му ро­ду. Но ум­ри он здесь и сей­час, его те­ло по­доб­ра­ли бы с мос­то­вой, от­везли в морг, а пос­коль­ку ник­то бы не явил­ся зат­ре­бовать труп, по­хоро­нили бы в бе­зымян­ной мо­гиле.

Та­кова це­на слу­жения. Дань, вы­ража­юща­яся в без­молвии и са­мо­от­ре­чении. Но по­рой сто­ило тру­да это при­нять.

Рай­он Трас­те­вере всег­да был сер­дцем на­род­но­го Ри­ма. Чуж­дый бла­город­но­му ве­личию двор­цов в ис­то­ричес­ком цен­тре, он об­ла­дал осо­бым оча­рова­ни­ем. Сме­ну эпох наг­лядно вы­ража­ла ар­хи­тек­ту­ра – сред­не­веко­вые стро­ения со­седс­тво­вали с особ­ня­ками во­сем­надца­того ве­ка: ис­то­рия сгла­дила про­тиво­речия. Сампь­ет­ри­ни – брус­ки из тем­но­го пор­фи­ра, ко­торы­ми со вре­мен па­пы Сик­ста V мос­ти­ли ули­цы Ри­ма, – ка­зались пок­ро­вом из чер­но­го бар­ха­та, наб­ро­шен­ным на уз­кие, из­ви­лис­тые улоч­ки, и ша­ги про­хожих, сту­пав­ших по кам­ням, от­да­вались гул­ким, ни с чем не срав­ни­мым зву­ком. Эхом ста­рины. Так что у лю­бого, кто заб­ре­дал в эти мес­та, скла­дыва­лось впе­чат­ле­ние, буд­то он пе­ремес­тился в прош­лое.

Мар­кус за­мед­лил шаг, ос­та­новил­ся на уг­лу ули­цы дел­ла Ре­нел­ла. Люд­ской по­ток, каж­дый ве­чер зах­лесты­вав­ший квар­тал, мир­но про­дол­жал стру­ить­ся пе­ред ним под му­зыку и го­мон, до­летав­шие из рес­то­ран­чи­ков, ко­торые прив­ле­кали в Трас­те­вере мо­лодых ту­рис­тов из по­лови­ны ми­ра. Лю­ди эти, ка­кими бы они ни бы­ли раз­ны­ми, в гла­зах Мар­ку­са ни­чем не от­ли­чались друг от дру­га.

Стай­кой пром­ча­лись двад­ца­тилет­ние аме­рикан­ки в слиш­ком ко­рот­ких шор­тах, нас­квозь про­мок­шие: они, на­вер­ное, оши­боч­но по­лага­ли, буд­то в Ри­ме всег­да сто­ит ле­то. С но­гами, по­синев­ши­ми от хо­лода, они ус­ко­ряли шаг, ку­та­ясь в тол­стов­ки с ло­готи­пом кол­леджа, выс­матри­вая бар, где мож­но ук­рыть­ся от дож­дя и про­пус­тить ста­кан­чик, что­бы сог­реть­ся.

Влюб­ленная па­ра лет со­рока выш­ла из трат­то­рии. По­мед­ли­ла в две­рях. Она сме­ялась, он об­ни­мал ее за та­лию. Жен­щи­на чуть от­ки­нулась на­зад, по­ложив ру­ку на пле­чо пар­тне­ра. Тот внял при­зыву и по­цело­вал ее. Бен­га­лец, тор­гу­ющий враз­нос ро­зами и спич­ка­ми, за­метил это и ос­та­новил­ся, до­жида­ясь, по­ка за­кон­чится изъ­яв­ле­ние пыл­ких чувств, в на­деж­де, что па­ра за­хочет оз­на­мено­вать встре­чу по­куп­кой цвет­ка или им прос­то за­хочет­ся по­курить.

Трое пар­ней сло­нялись, дер­жа ру­ки в кар­ма­нах, ози­ра­ясь вок­руг. Мар­кус был уве­рен, что они ищут ко­го-то, кто им про­даст нар­ко­тики. Они еще это­го не зна­ли, но с дру­гой сто­роны ули­цы к ним шел ал­жи­рец, го­товый удов­летво­рить их зап­ро­сы.

Бла­года­ря сво­ей спо­соб­ности ос­та­вать­ся не­види­мым, Мар­кус не­воз­бран­но наб­лю­дал за людь­ми и их ма­лень­ки­ми сла­бос­тя­ми. Но это мог про­делы­вать лю­бой наб­лю­датель, уме­ющий кон­цен­три­ровать вни­мание. Его дар – его прок­ля­тие – зак­лю­чал­ся в дру­гом.

Он ви­дел то, че­го не ви­дели дру­гие. Ви­дел зло.

Он умел раз­ли­чать его в де­талях, в ано­мали­ях. Кро­хот­ных про­рехах в тка­ни обы­ден­ности. Ин­фраз­вук, ис­хо­дящий из ха­оса.

С ним это слу­чалось пос­то­ян­но. Он об­ла­дал этим да­ром про­тив сво­его же­лания.

Сна­чала он уви­дел дев­чушку. Она кра­лась вдоль стен, тем­ное пят­но, сколь­зя­щее по об­луплен­ной шту­катур­ке фа­садов. Шла сгор­бившись, по­тупив взгляд, су­нув ру­ки в кар­ма­ны ко­жаной кур­тки. Пря­ди яр­ко-ро­зовых во­лос зак­ры­вали ли­цо. Бо­тин­ки на каб­лу­ках при­бав­ля­ли ей рос­ту.

Мар­кус за­метил муж­чи­ну, шед­ше­го впе­реди, толь­ко по­тому, что тот за­мед­лил шаг и обер­нулся, что­бы про­верить, идет ли она сле­дом. Бро­сил на нее та­кой взгляд, буд­то дер­нул за ошей­ник. Муж­чи­не яв­но бы­ло за пять­де­сят. Свет­лое ка­шеми­ровое паль­то, ко­рич­не­вые бо­тин­ки, до­рогие, на­чищен­ные до блес­ка.

Не­опыт­но­му наб­лю­дате­лю мог­ло по­казать­ся, буд­то это отец и дочь. Он, ме­нед­жер или спе­ци­алист с име­нем, заб­рал из злач­но­го мес­та строп­ти­вую дев­чонку и ве­дет ее до­мой. Но все бы­ло не так прос­то.

Ког­да они доб­ра­лись до две­ри, муж­чи­на про­пус­тил де­вуш­ку впе­ред, но по­том сде­лал неч­то вы­бива­юще­еся из сю­жета: преж­де чем в свою оче­редь пе­рес­ту­пить по­рог, ог­ля­дел­ся, да­бы убе­дить­ся, что ник­то не сле­дит за ним.

Ано­малия.

Зло про­ходи­ло пе­ред ним ежед­невно, и Мар­кус знал, что ре­шения нет. Ник­то не в си­лах ис­пра­вить все не­совер­шенс­тва ми­ра. И, хоть и скре­пя сер­дце, он ус­во­ил но­вый урок.

Что­бы пе­режить зло, иног­да нуж­но сде­лать вид, буд­то его не за­меча­ешь.

Чей-то го­лос от­влек его от со­зер­ца­ния зак­ры­ва­ющей­ся две­ри.

– Спа­сибо, что под­везла, – го­вори­ла под­ру­ге блон­динка, вы­ходя из ав­то­моби­ля.

Мар­кус за­бил­ся в угол, и она прош­ла ми­мо, глаз не сво­дя с эк­ранчи­ка со­тово­го, ко­торый сжи­мала в ру­ке. В дру­гой ру­ке она нес­ла боль­шую сум­ку.

Мар­кус час­то при­ходил сю­да толь­ко за­тем, что­бы на нее пос­мотреть.

Они встре­чались ра­за че­тыре, не боль­ше, ког­да эта жен­щи­на, поч­ти три го­да на­зад, при­еха­ла из Ми­лана в Рим, что­бы вы­яс­нить, как по­гиб ее муж. Мар­кус хо­рошо пом­нил все, что они друг дру­гу ска­зали, вплоть до пос­ледне­го сло­ва, и ее ли­цо, до ма­лей­шей чер­ты. Од­но из бла­годат­ных пос­ледс­твий ам­не­зии: но­вая па­мять, го­товая по­пол­нять­ся.

Сан­дра Ве­га бы­ла единс­твен­ной жен­щи­ной, с кем он об­щался все это вре­мя. И единс­твен­ным пос­то­рон­ним че­лове­ком, ко­му от­крыл, кто он та­кой.

Он пом­нил сло­ва Кле­мен­те. В преж­ней сво­ей жиз­ни Мар­кус при­нес клят­ву: ник­то не дол­жен знать о его су­щес­тво­вании. Он не­видим для всех. Пе­нитен­ци­арий мог по­казать се­бя, вы­дать свою ис­тинную сущ­ность толь­ко в миг меж­ду тем, как свер­кнет мол­ния, и тем, как уда­рит гром. Хруп­кий от­ре­зок вре­мени, ко­торый мо­жет прод­лить­ся миг, или ма­лень­кую веч­ность, кто зна­ет. Все воз­можно на греб­не вол­ны, ког­да воз­дух на­сыщен вол­шебной энер­ги­ей, тре­пещет ожи­дани­ем, – там все пос­ти­жимо. В этот мо­мент, не­надеж­ный, не­чет­кий, приз­ра­ки вновь при­об­ре­та­ют че­лове­чес­кие очер­та­ния. И яв­ля­ют­ся жи­вым.

Это слу­чилось и с ним – во вре­мя мощ­ной гро­зы, на по­роге риз­ни­цы. Сан­дра спро­сила, кто он та­кой, и он от­ве­тил: «Я – свя­щен­ник». Он рис­ко­вал. Сам да­же точ­но не знал по­чему. Или знал, но толь­ко сей­час смог се­бе приз­нать­ся.

Он ис­пы­тывал к этой жен­щи­не стран­ное чувс­тво. Бы­ло меж­ду ни­ми что-то об­щее. Кро­ме то­го, Мар­кус ее ува­жал, ведь ей уда­лось ос­та­вить боль по­зади. Она выб­ра­ла этот го­род, что­бы на­чать все сна­чала. Поп­ро­сила пе­ревес­ти ее в дру­гое от­де­ление, сня­ла ма­лень­кую квар­тирку в Трас­те­вере. За­вела но­вых дру­зей, об­ре­ла но­вые ин­те­ресы. Сно­ва ста­ла улы­бать­ся.

Мар­ку­са всег­да изум­ля­ли пе­реме­ны. На­вер­ное, по­тому, что ему из­ме­нить­ся бы­ло не­воз­можно.

Ему бы­ли из­вес­тны пе­ред­ви­жения Сан­дры, ее рас­пи­сание, ее ма­лень­кие при­выч­ки. Он знал, ку­да она хо­дит за про­дук­та­ми, где лю­бит по­купать.

одеж­ду, в ка­кой пиц­це­рии обе­да­ет по вос­кре­сень­ям пос­ле по­хода в ки­но. Иног­да, как се­год­ня ве­чером, она поз­дно воз­вра­щалась до­мой. Но не ка­залась расс­тро­ен­ной, толь­ко ус­та­лой: до­пус­ти­мый оса­док нап­ря­жен­но про­жива­емой жиз­ни, сос­то­яние, ко­торое сни­ма­ет­ся го­рячим ду­шем и спо­кой­ным сном. Ока­лина счастья.

По­рой, в один из тех ве­черов, ког­да он под­жи­дал ее, стоя под ок­на­ми ее до­ма, Мар­кус ду­мал, что бы­ло бы, ес­ли бы он вы­шел из те­ни ей навс­тре­чу. Воз­можно, она его и не уз­на­ла бы вов­се.

Но Мар­кус ни ра­зу так не пос­ту­пил.

Вспо­мина­ла ли о нем Сан­дра? Или ос­та­вила его по­зади вмес­те с болью? От од­ной этой мыс­ли на ду­ше кош­ки скреб­ли. Как и от той, что, имей он да­же му­жес­тво к ней по­дой­ти, это бы­ло бы бес­по­лез­но, ведь про­дол­же­ния не мог­ло пос­ле­довать.

И все-та­ки он не мог от­ка­зать­ся от при­выч­ки ис­кать ее.

Он смот­рел, как Сан­дра вхо­дит в дом и, че­рез ок­на па­рад­ной, как она под­ни­ма­ет­ся по лес­тни­це до сво­ей квар­ти­ры. Вот ос­та­нови­лась у две­ри, ро­ет­ся в сум­ке, ищет клю­чи. Но дверь от­во­рилась, и на по­роге воз­ник муж­чи­на.

Сан­дра улыб­ну­лась ему, а он нак­ло­нил­ся и по­цело­вал ее.

Мар­кус хо­тел бы от­вести взгляд, но не сде­лал это­го. Смот­рел, как они вош­ли в квар­ти­ру и зак­ры­ли за со­бой дверь. Ос­та­вили сна­ружи прош­лое, приз­ра­ков вро­де не­го и все зло ми­ра.

 

Зву­ки элек­тро­ники. Муж­чи­на, го­лый, рас­тя­нул­ся ли­цом вверх на суп­ру­жес­ком ло­же. В ожи­дании иг­ра­ет в иг­ру на со­товом те­лефо­не. Пос­та­вил па­узу, под­нял го­лову над выс­ту­па­ющим жи­вотом.

– Эй, ты, по­торо­пись, – ок­ликнул он дев­чонку с яр­ко-ро­зовы­ми во­лоса­ми, ко­торая в ван­ной вка­лыва­ла се­бе в ру­ку до­зу ге­ро­ина. По­том вер­нулся к иг­ре.

Вдруг на ли­цо ему опус­ти­лось что-то мяг­кое, при­ят­ное на ощупь. Но ощу­щение от ка­шеми­ра прод­ли­лось все­го миг, по­том муж­чи­на стал за­дыхать­ся.

Кто-то с си­лой при­жимал ему к ли­цу его собс­твен­ное паль­то.

Он ин­стинктив­но за­моло­тил но­гами, зад­ви­гал ру­ками, ища, за что бы уце­пить­ся: он зах­ле­бывал­ся, но не в во­де. Схва­тил за ру­ки нез­на­ком­ца, при­жав­ше­го его к кро­вати, пы­та­ясь выс­во­бодить­ся, но тот, кто бы он ни был, ока­зал­ся силь­ней. Хо­тел за­вопить, но из гор­ла выш­ли толь­ко жал­кие буль­ка­ющие хри­пы. По­том ус­лы­шал, как кто-то шеп­чет ему на ухо:

– Ты ве­ришь в при­виде­ния?

Он был не в сос­то­янии го­ворить. И да­же ес­ли бы смог, не знал бы, что от­ве­тить.

– Что ты за монстр та­кой: обо­ротень, вам­пир?

Он зах­ри­пел. Цвет­ные то­чеч­ки, пля­сав­шие пе­ред гла­зами, прев­ра­тились в свер­ка­ющие ог­ни.

– Дол­жен ли я выс­тре­лить в те­бя се­реб­ря­ной пу­лей или вон­зить в сер­дце оси­новый кол? Зна­ешь, по­чему оси­новый, а не из ка­кого-то дру­гого де­рева? По­тому что крест, на ко­тором рас­пя­ли Хрис­та, был сде­лан из оси­ны.

Си­ла от­ча­яния толь­ко и мог­ла ему по­мочь, пос­коль­ку ор­га­низм уже под­да­вал­ся удушью. Ему приш­ли на па­мять объ­яс­не­ния инс­трук­то­ра по под­водно­му пла­ванию, во вре­мя по­ез­дки на Маль­ди­вы с же­ной и деть­ми два го­да на­зад. Все, что со­вето­вал он де­лать при пер­вых сим­пто­мах кис­ло­род­но­го го­лода­ния. Сей­час это не спас­ло бы его, но он все рав­но вспом­нил. Для раз­вле­чения они ны­ряли у ко­рал­ло­вых ри­фов, маль­чиш­кам нра­вилось. Хо­роший вы­дал­ся от­пуск.

– Я хо­чу, что­бы ты ро­дил­ся за­ново. Но сна­чала ты дол­жен уме­реть, – за­явил нез­на­комец.

Мысль о том, что он зах­лебнет­ся, уто­нет в се­бе са­мом, при­вела его в ужас. Не сей­час, не те­перь, без­звуч­но взмо­лил­ся он. Я еще не го­тов. Тем вре­менем

си­лы ис­ся­кали. Паль­цы его раз­жа­лись, он от­пустил про­тив­ни­ка и толь­ко бес­смыс­ленно ма­хал ру­ками.

– Я знаю, ка­ково это, уми­рать. Еще нем­но­го, и все бу­дет кон­че­но, сам уви­дишь.

Ру­ки муж­чи­ны вы­тяну­лись вдоль те­ла, он ды­шал с тру­дом, воз­ду­ха не хва­тало. Я хо­чу поз­во­нить, по­думал он. Все­го один зво­нок. Поп­ро­щать­ся.

– Ты те­ря­ешь соз­на­ние. Ког­да оч­нешь­ся – ес­ли оч­нешь­ся, – ты вер­нешь­ся к семье, друзь­ям, всем, кто хоть нем­но­го лю­бит те­бя в этом гнус­ном ми­ре. И ты ста­нешь дру­гим. Они ни­ког­да ни о чем не уз­на­ют, но ты-то бу­дешь знать. И ес­ли те­бе по­везет, ты за­будешь об этой но­чи, этой дев­чонке и о дру­гих та­ких же, как она. Но обо мне ты ни­ког­да не за­будешь. И я не за­буду о те­бе. По­тому что, пос­лу­шай… Я спа­саю те­бе жизнь. – И он про­из­нес чет­ко, по сло­гам: – Пос­та­рай­ся быть это­го дос­той­ным.

Муж­чи­на боль­ше не ше­велил­ся.

– Он мертв?

Дев­чонка смот­ре­ла, стоя у из­ножья кро­вати. Она бы­ла го­лая и слег­ка по­качи­валась. На ру­ках си­няки от мно­гочис­ленных инъ­ек­ций.

– Нет, – ска­зал Мар­кус, уби­рая с ли­ца муж­чи­ны ка­шеми­ровое паль­то.

– Кто ты та­кой? – Одур­ма­нен­ная нар­ко­тиком, она щу­рилась: вся сце­на, ви­димо, рас­плы­валась у нее пе­ред гла­зами.

Мар­кус за­метил на тум­бочке бу­маж­ник. Взял его, вы­нул от­ту­да все день­ги. Встал и дви­нул­ся к дев­чонке, ко­торая ин­стинктив­но от­пря­нула, рис­куя по­терять рав­но­весие. Он схва­тил ее за ру­ку и вло­жил день­ги в ла­донь. И при­казал стро­го:

– Уби­рай­ся от­сю­да.

Дев­чонка дол­го пы­талась ос­мыслить ус­лы­шан­ное, сколь­зя взгля­дом по ли­цу Мар­ку­са. По­том наг­ну­лась, по­доб­ра­ла ве­щи и ста­ла оде­вать­ся, од­новре­мен­но пя­тясь к две­ри. От­кры­ла ее, но пе­ред тем, как уй­ти, обер­ну­лась, буд­то о чем-то за­была.

И по­каза­ла на свое ли­цо.

Ин­стинктив­но Мар­кус то­же под­нял ру­ку и на­щупал что-то лип­кое у се­бя в ноз­дрях.

Кро­воте­чение.

У не­го всег­да шла но­сом кровь, ког­да он ре­шал­ся за­быть на вре­мя не­дав­но ус­во­ен­ный урок: нуж­но сде­лать вид, буд­то не за­меча­ешь зло, что­бы его пе­режить.

– Спа­сибо, – ска­зал он, буд­то эта де­воч­ка спас­ла его, а не на­обо­рот.

– Не за что.

3

То бы­ло их пя­тое сви­дание.

Они встре­чались уже око­ло трех не­дель. Поз­на­коми­лись в спор­тивном за­ле. Хо­дили ту­да в од­ни и те же ча­сы. Де­вуш­ка по­доз­ре­вала, что па­рень на­роч­но так под­га­дал, и это ей ль­сти­ло.

– При­вет, я – Джор­джо.

– Ди­ана.

Ему ис­полни­лось двад­цать че­тыре го­да, она бы­ла тре­мя го­дами мо­ложе. Он учил­ся в уни­вер­си­тете, уже пи­сал дип­лом. По эко­номи­ке. Ди­ану сво­дили с ума его куд­ря­вые во­лосы и зе­леные гла­за. И улыб­ка, от­кры­вав­шая бе­зуп­речные зу­бы, раз­ве что нем­но­го выс­ту­пал ле­вый ре­зец. Эта вы­бива­юща­яся из ря­да де­таль ей не­веро­ят­но нра­вилась. Ведь из­бы­ток со­вер­шенс­тва утом­ля­ет.

Ди­ана зна­ла, что она хо­рошень­кая. Не­высо­кая, но фи­гур­ка лад­ная, все на мес­те; ка­рие гла­за и прек­расные чер­ные во­лосы. За­кон­чив сред­нюю шко­лу, она не ста­ла даль­ше учить­ся, а пос­ту­пила про­дав­щи­цей в пар­фю­мер­ный ма­газин. Пла­тили там нем­но­го, но ей нра­вилось да­вать кли­ен­там со­веты. К то­му же хо­зяй­ка ма­гази­на бы­ла к ней очень рас­по­ложе­на.

Please rate this

https://blog.content.in.ua/wp-content/uploads/2018/11/donato-karrizi-maestro-teney.jpghttps://blog.content.in.ua/wp-content/uploads/2018/11/donato-karrizi-maestro-teney-150x150.jpgadminВыбрать книгуЗарубежные детективыТриллерыЗвезды мирового детектива Донато Карризи,мистические детективы,расследование преступлений,сверхспособности,серийные убийцы
Донато Карризи 249.00 руб. Читать фрагмент под опсанием Купить книгу Звезды мирового детектива Объем: 250 стр. Жанр: Зарубежные детективы, Современные детективы Теги: Мистические детективы, Расследование преступлений, Сверхспособности, Серийные убийцы В новом романе Донато Карризи «Маэстро теней» вновь действуют Сандра Вега, фотограф-криминалист, и Маркус, священник, расследующий преступления, о которых знают лишь те, кто принимает исповедь. Пять столетий назад папа Лев X издал таинственную буллу, согласно...